[1] [2] [3] [4] [5] [6] [7] [8] [9] [10] [11] [12] [13] [14] [15] [16] [17] [18] [19] [20] [21] [22] [23] [24] [25] [26] [27] [28] [29]
[главная] [авторы]

 

К списку выпусков

Рязанские ведомости.1999. 30 июля. . 160-161. С. 4.

Рязанский архив на пороге нового тысячелетия
Интервью с директором ГАРО Т.П.Синельниковой.

                       

Рязанский архив. Летопись событий.
История Государственного архива Рязанской области.

                       Толстов В.

Кабинет чтения.
Создание кабинета чтения при 1-й мужской гимназии (1820-1830).

                       Трибунский П.                        Целикова М.

Касимовский художник С.И.Грибков.
Биография художника и филантропа С.И.Грибкова (1820-1893).

                       Филиппов Д.

Поджоги.
Поджоги как обыденное явление крестьянской жизни XIX-XX вв.

                       Фрэнк С.

 

Поджоги

   Почти все без исключения историки русского крестьянства исследуют феномен "поджогов" в контексте крестьянского движения, особенно в период аграрной революции 1905-1906 гг. Тем не менее, поджоги были не просто "оружием слабых", использовавшимся крестьянами в борьбе против помещиков и кулаков. Более часто сельчане использовали поджоги друг против друга в ряде ситуаций по разнообразным причинам. С такой непривычной для нас точки зрения поджоги попытался рассмотреть американский исследователь С.П.Фрэнк. Перевод статьи выполнен П.А.Трибунским.

Скрытый характер поджогов и трудности в определении происхождения пожара делали для властей невозможным определить степень распространения данного вида преступления. Но даже приблизительные оценки впечатляют. Например, в 1875-1894 гг. 12,7 % всех пожаров, о которых сообщалось из Рязанской губернии, были доказанными случаями поджогов. В других губерниях эта цифра доходила до 22 %. К началу ХХ в. процентное соотношение выросло. В отчете за 1908 год из Рязанской губернии из 3010 сообщенных пожаров 913 (30 %) были результатами неизвестных причин и 481 (23 %) - доказанными случаями поджогов. Исходя из того, что за год было сожжено 28453 постройки и 12757 домовладельцев понесли ущерб в 1190992 рубля, мы можем приблизительно вычислить, что поджоги уничтожили по меньшей мере 6544 строения, что привело 2934 пострадавших к потерям в 272928 рублей. Эти цифры, конечно, невелики, однако они характеризуют доказанные случаи поджогов. В 481 случаях поджогов окружные суды осудили лишь 23 поджигателей. Крестьяне жили в страхе перед поджогом и воспринимали поджигателей как самых ужасных преступников.

Использование дерева и плетня как наиболее широко распространенных материалов для строительства и соломы для покрытия крыш давало возможность "красному петуху" мгновенно перерасти из местного пожара в настоящий ад, уничтожавший целую деревню. Пожар 1884 года, происшедший в Данковском уезде, распространился далеко за пределы намечавшейся жертвы и истребил 40 домов, с большим числом других построек и ущербом на сумму около 16000 рублей. Через несколько дней поджог уничтожил 48 крестьянских домов с надворными постройками в одной из деревней Рязанского уезда, ущерб от пожара составил более 14000 рублей. Поджоги в провинциальной России подтверждаются подобными явлениями в других странах. Месть, вражда и зависть были наиболее общими факторами, толкавшими крестьян на поджоги, поступки, бившие в самую основу крестьянской жизни.

Возьмем для примера случай Федора Тюрина, жившего в деревне Дмитриевка (Сапожковского уезда, Рязанской губернии), чье хозяйство было уничтожено огнем в один из ноябрьских вечеров 1897 года. Преступником оказался его сосед - Карп Фионов - попытавшийся отомстить Тюрину за то, что последний получил по переделу участок земли, до того принадлежавший Фионову. В день пожара Фионов покрыл свою соломенную крышу снегом (наиболее общая мера для защиты от искр и летящей золы), вывел весь домашний скот со двора и нагрузил сани своим имуществом. Уже этим одним он привлек к своим действиям серьезное подозрение, а когда огонь был обнаружен Фионов выскочил из дома, крича "Боже мой, наши соседи сами горят, а нам не сказали". Согласно показаниям всех присутствующих Фионов вел себя во время пожара "неестественно". Позже Фионов был арестован, признал себя виновным в окружном суде и был приговорен к лишению всех гражданских прав и к каторге на 4 года. Месть также лежала в основе другого инцидента, случившегося в 1911 году во время вечеринки в одной из деревень Сапожковского уезда. Пьяная гостья стала спорить с некоторыми присутствующими и начала драку с хозяйкой - своей теткой. Вышвырнутая на улицу гостья закричала, что отомстит и "приведет целую деревню". Спустя некоторое время молотилка хозяйки начала гореть, а перекинувшееся пламя уничтожило соседскую маслобойню. Буйная гостья была позже приговорена к двухмесячному тюремному заключению.

Другой причиной поджогов было введение земского страхования от огня. Например, в 1892 году сгорел дом крестьянки Сапожковского уезда Миладоры Юрковой. За несколько дней до этого, в разговоре с соседями о умышленном поджоге, который недавно уничтожил несколько местных домов, Юркова сказала, что даже заплатила бы кому-нибудь, чтобы он поджег ее дом. После пожара сельчане рассказали судебному следователю, что Юркова застраховала свой дом на сумму, более чем в 2 раза превышающую его стоимость.

Обвиненная в поджоге, она предстала перед присяжными в начале 1893 года, и была признана невиновной, что было наиболее частым приговором в подобных делах. Крестьянин М.Е.Лосев подобным образом был обвинен в поджоге собственного дома в Егорьевском уезде в 1913 году, который он застраховал на 700 рублей, хотя он стоил лишь 200. В данном случае присяжные также оправдали обвиняемого. Не только в Рязанской губернии, но и в целом по стране представители всех сословий пытались получить страховку за счет поджога своего имущества.

Поджоги помогают лучше понять сложную структуру социальных отношений в крестьянском обществе, типы конфликтов, которые вели крестьян к совершению серьезных преступлений, и даже способы, которыми социальные и экономические перемены изменили природу конфликта в крестьянских отношениях.

Стивен Фрэнк.