[1] [2] [3] [4] [5] [6] [7] [8] [9] [10] [11] [12] [13] [14] [15] [16] [17] [18] [19] [20] [21] [22] [23] [24] [25] [26] [27] [28] [29]
[главная] [авторы]

 

К списку выпусков

Рязанские ведомости.1999. 29 сентября. . 235-236. С. 4.

По примеру Москвы.
Выселение евреев из городов Рязанской губернии в конце XIX в.

                       Мираков М.,

Начало рязанской металлургии.
Организация первого металлургического завода в Рязанском крае (1716 г.).

                       Никитин А.

Причем тут Агафья Лыкова?
Старообрядцы в Рязанской области.

                       Никитин А.

Хранитель рязанских древностей И.И.Проходцов
Судьба историка и архивиста И.И.Проходцова (1867-1941).

                       Толстов В.,                        Трибунский П.

 

Причем тут Агафья Лыкова?

   Молодому журналисту Илье Хлуденеву пришлось по душе амплуа первооткрывателя. Вслед за "концлагерем в святой обители" ("Мещерская сторона" от 11 августа 1999 г.) он обнаружил в нашей области староверов ("Так нам старики завещали". "Мещерская сторона", 29 сентября 1999 г.).

Преодолев неисчислимые препятствия - аж 12 километров от райцентра Путятино - он встречает в деревне Александровские Выселки сначала деда с седой бородой, а потом и прочих жителей, именуемых "кулугурами". "Почему именно так - никто толком объяснить не может" - пишет он. Оказывается, это потомки архангельских поморов, переселившихся сюда из под Орехова-Зуева (?!). "Облик староверы имели типично северный - высокий рост и русые волосы" (?!) "В Путятинском районе их довольно много, живущих [...] в своих крохотных деревнях, которых и на карте-то нет. [...] Нога журналиста там еще не ступала"... "У таежной отшельницы Агафьи Лыковой есть единоверцы в Путятинском районе" - умиленно сообщает подзаголовок статьи.

Разумеется, "Мещерская сторона" - газета для чтения в электричке, и требования к себе предполагает соответствующие. Но одно дело - писать про "Месть бультерьера", другое - попытки "просвещать" читателя. Какими бы благими намерениями они не оправдывались, результат будет способствовать лишь дополнительному помрачению умов. За что бы не взялась бульварная журналистика, все равно обнаружат себя ее неистребимые черты - неточность мысли и слова; поверхностные сравнения и неудачные параллели; преподнесение материала с глуповатой аффектацией; превращение в "сенсацию" всего, что попадается под руку.

"Не податься ли мне в кулугуры? Продолжу этот богомольный и трудолюбивый род", - размышляет Хлуденев, решив, не уточняя, правда, что он понимает под словом "род" и каким способом намерен его продолжать.

Между тем, если понятие "старообрядчество" ассоциируется у сотрудников "Мещерской стороны" не с протопопом Аввакумом, а с Агафьей Лыковой, то дальше, как говорится, ехать некуда. Во всяком случае, "подаваться в кулугуры" Илье Хлуденеву с таким культурным багажом не стоит. Знает ли он, например, к какому согласию принадлежит таежная отшельница - филипповскому, странническому, нетовскому, адамантову? Знает ли, что "единоверцев" Лыковой можно обнаружить только при этом условии?

Илье Хлуденеву можно позавидовать. Ему столько еще предстоит открыть для себя! Найти более прямой путь из Путятина в Александровские Выселки - куда короче двенадцати километров. Познакомиться с картами, на которых обозначены все деревни, даже крохотные - эти карты ныне общедоступны. Узнать, что слово "кулугур" есть искаженное греческое "калугер" - монах, отшельник.

Будем надеяться, молодой журналист поймет, что если куда-то впервые ступила его нога, это еще не повод хвататься за перо. Еще лучше, если он поймет: есть зона, куда представителям бульварной прессы вход нежелателен. Зовется она ИСТОРИЕЙ. Вспомните "Сталкера".

"Здесь не прогуливаются".

На самом деле в Александровских Выселках, за 80 лет их существования отпечаталось множество следов, включая журналистские. И, что важнее, экспедиции Института истории АН СССР в 1961 г., чьи материалы отнюдь не секрет для историков и этнографов. Местная природа стала фактом искусства благодаря пейзажам известного рязанского художника Виктора Корсакова.

Илья Хлуденев не понял, что имеет дело не с потомками поморов, а с представителями т. н. поморского согласия старообрядцев-беспоповцев. Оно оформилось в 1694 г. с основанием на Севере знаменитой Выговской пустыни; его идейные устои сформулированы в "Поморских ответах" Андрея Денисова (1722 г.) Сейчас это наиболее распространенный и влиятельный из старообрядческих беспоповщинских толков.

Мысль, что такая экзотика, как староверы, должна непременно появиться откуда-то издалека, обескураживающе наивна. На самом деле, путятинские кулугуры - феномен исконно местный. Здесь, на рязанско-шацком, а позднее рязанско-тамбовском пограничье (это теперь Путятинский район оказался в центре области), старообрядческие общины в деревнях Александровке (Хаповке) и Климовском посаде сумели сохранить свою веру на протяжении трех столетий. Формально старообрядцы принадлежали к приходу Архангельской церкви с. Путятина, но жили в своих лесных деревнях вполне самостоятельной жизнью. Сменявшие друг друга приходские священники старались появляться там пореже, ибо, жаловались они, "раскольники не слушают и простой речи".

К 1915 г. в Александровке насчитывался 401 старообрядец, а в Климовском посаде - 77. По несколько человек старообрядцев проживало также в селах Воршеве, Боровом, Унгоре и Романовых Дарках. Впрочем, точными сведениями ни о числе "раскольников", ни о географии рязанского старообрядчества церковные документы той поры не блещут. Достаточно сказать, что в том же 1915 г. путятинские староверы были ошибочно отнесены церковными властями не к поморскому, а к федосеевскому согласию, проповедующему безбрачие. Ничего не могли поделать православные миссионеры и с лидерами старообрядческой общины: ими в начале ХХ в. были в Александровке, где действовал молитвенный дом, выборные наставники П.Н.Корсаков и С.А.Авдонкин, уставщик Д.Е.Вренев, начетчик С.Н.Корсаков - последнего миссионеры особенно старались склонить к единоверчеству. Перед 1-й мировой войной несколько зажиточных семей из Александровки выселяются с родной речки Неторши на речку Тырницу. А после революции за ними следуют и другие старообрядцы из Александровки, где они жили вперемежку с "никонианами". Так на Тырнице возникает чисто старообрядческий поселок Александровские Выселки. В 1919 г. здесь строится новый молитвенный дом. Другая часть старообрядческих семей перебирается из Александровки и Климовского посада в поселок Свободозаводской.

К 1961 г., когда экспедиция Института Истории АН СССР посетила эти места, в Александровских Выселках было 60 дворов, а в Свободозаводском поселке старообрядческих дворов было вдвое меньше. Молитвенный дом в Александровских Выселках был превращен в фельдшерский пункт; жители числились в одной из бригад колхоза им. Кирова. Но если молодое поколение старообрядцев неизбежно переняло многие черты советского колхозного быта, то отцы были по-прежнему крепки в вере. Цитаты из бесед с наставниками И.И.Корсаковым и Ф.Корсаковым не раз воспроизводил потом в своих книгах "Старообрядчество в прошлом и настоящем" (М., 1969) и "Современное старообрядчество" (М., 1979) участник экспедиции В.Ф.Миловидов...

Путятинскими кулугурами далеко не исчерпывается тема рязанских старообрядцев - они есть в большинстве районов нашей области. Тем не менее, это в высшей степени интересный фрагмент рязанской действительности, равно принадлежащий и прошлому и настоящему. Он еще ждет всеобъемлющего изучения.

Александр Никитин.